Сегодня мы продолжим разговор о земельной реформе в Украине. Кабинет министров 20 июня принял законопроект «О рынке земли». Вопрос продолжения действия моратория на свободный оборот участков сельскохозяйственного назначения был и остается рекордсменом по продолжительности сохранения своей актуальности. Ведь дискуссии вокруг того, может ли земля быть товаром и целесообразно ли ограничивать ее оборот, ведутся с 2001 года. Когда в ВР обсуждался и был принят действующий Земельный кодекс. Стоит ли нам сегодня торопиться с принятием этого закона? Как Вы оцениваете готовность законодательной базы для продажи земли?

Николай Кобец: Мы уже опоздали. Начинать надо было раньше, готовить законодательную базу. Те, кто следит за ситуацией, знают, что было очень много вариантов закона о рынке земли. Надеемся, что тот законопроект, который сейчас представлен в ВР, значительно лучше своих предшественников. Но людей, которые ставят вопрос моратория, он раздражает. Это ограничение прав. Нужно к этому относиться более спокойно, потому что кое-кто использует термин «свободный рынок земли». Свободного рынка в таком понимании слова не существует. Потому что все страны мира регулируют этот рынок земли в той или иной степени. Все зависит лишь от степени либерализации такого регулирования. И нужно сказать, что рынок земли – это не оборот земельных участков, это не просто переход права от одного человека к другому тем или иным путем. Нужно понимать, что рынок земли – это взаимодействие между продавцом и покупателем, но до этого еще должна быть определенная инфраструктура, некоторые институции, которые регулируют такое взаимодействие и ограничивают его. То есть если не работает система кадастра, система регистрации прав на недвижимое имущество, не работает судебная система, которая решает спорные вопросы, то это нельзя назвать полноценным рынком. Но нужно помнить, что такие рынки во многих странах складывались десятилетиями и годами. Это продолжительный процесс. Если мы встали на этот путь, то нам нужно его пройти. Нужно это понимать.

Александр Ковалив: Беда в том, что за землю берутся непрофессионалы. 20 лет уже топчемся на месте. В 90-м году в Германия перешла на цифровые карты. И когда мы в 92-м хотели ввести, Канада тогда поддержала пилотный проект на Ивано-Фраковщине о создании регистрационной кадастровой системы на 2,5 млн. долл. И мы закончили такой пилотный проект в 96-м году, так что до этого времени мы могли давно ввести такие кадастровые регистрационные системы. Но нет желания. Для того чтобы говорить о рынке земли, сначала надо создать нормативную базу, провести инвентаризацию, занести все участки в открытую информацию. И то, что нам рассказывают, что нельзя фамилии говорить, а как гражданское общество будет контролировать, кто сколько уже имеет земли, а кто уже столько будет иметь земли. Вы слышите, правительство говорит, что нужно завершать земельную реформу. Во-первых, такой целостной земельной реформы у нас не было. И куда мы идем, что хотим иметь, люди точно не знают. Когда мы говорим завершать земельную реформу в аграрном секторе экономики, то как мы ее проводили? По отдельным указам президента проводили, передавали в коллективную собственность. Потом поделили на 7 млн. кусочков 27 млн. гектаров плодородных земель. Потом насильно вручили сертификаты. Потом насильно заменили сейчас на государственные акты. Вы себе представляете, что это профессионалы могли бы сделать просто такую вещь, а сегодня писать в законопроекте о консолидации земель? Есть в Голландии консолидация земель. Мы ее уже изучали пять лет. Но это совсем другие вещи. Паи, которые не обозначены в натуре, это совсем не консолидация. Консолидация может быть в Польше в отношении межи участка. Поэтому эта путаница все время подталкивает к принятию закона «О рынке земли», не упорядочив все эти вопросы, не обозначив цели, куда мы идем и что делаем, и какая цель реформы для граждан Украины или для тех людей, которые живут и работают на селе. Потому что говорят, что главное задание не обезземелить крестьян. Что это такое? Каких крестьян? Тех, которые имеют по 100-200 тыс. гектаров земли, берут дотации на сельское хозяйство, или тех крестьян, которые имеют личные сельские или другие хозяйства. Здесь так просто не обойтись.

Проект ограничивает круг потенциальных покупателей земли. Прежде всего, из этого круга исключили юридических лиц. Означает ли это, что закрыты двери, через которые к владельцам земли и агропромышленного комплекса Украины могли прийти настоящие деньги? Такие деньги, которых в Украине еще никогда не было? Которые не принесут никакие фондовые инструменты. Обосновывается такой запрет тем, что через юридических лиц украинскую землю могут заграбастать иностранцы. Не будем предвзятыми к такой мысли. Потому что территориальный инстинкт присущ всем людям. Допуск иностранных игроков на украинский рынок не стимулировал ли отечественных олигархов не только уважать чужое право собственности, но и платить за землю адекватные деньги? Тем более что в мире существуют механизмы, чтобы не допустить злоупотребления со стороны иностранных собственников.

Николай Кобец: Это традиционное опасение.

Александр Ковалив: А вообще кто-то читал этот законопроект, который правительство внесло в Верховную Раду?

Николай Кобец: Очень много правок делалось, насколько мне известно. К сожалению, вчера проверял сайт ВР и еще свеженькой редакции не видел. Наверное, идет процесс регистрации. Какие-то изменения, может быть, нас ждут. Мне не очень понятно, когда оперируют такой фразой, что юридические лица выключены. Но фермеры могут покупать землю. А фермеры что, не юридические лица? Как оно редакционно звучит, пока еще я не видел. Но хотелось бы выяснить. Что касается иностранцев, то в мире нет двух одинаковых рынков земли. Но все эти рынки регулируются государством. Жестко или менее жестко, но регулируются. Многие страны вводят такие нормы, как запрет покупки земель СХ назначения иностранцами. Даже страны, недавно ставшие членами ЕС, ввели полный переходный период, в течение которого иностранцам запрещено покупать землю сельскохозяйственного назначения в этих странах. Это Польша, Эстония, Латвия, Словакия. Если эти страны установили по 7 лет переходного периода, то Польша установила целых 12 лет. Какие были резоны? Чем руководствовались руководители этих стран? Рынок земель в этих странах еще находится в стадии становления, как и у нас. Создание земельного кадастра – эта система регистрации еще продолжается. Но цена на земельные участки в несколько раз меньше, чем в других странах ЕС. Граждане этих стран имеют значительно меньшие доходы, чем граждане других стран ЕС. Поэтому они не могут на равных конкурировать с ними на рынке земли. Иностранцы имеют определенные преимущества. Поэтому устанавливаются такие временные ограничения, потому что если говорить о политике ЕС в этой области, то нужно сказать, что главным относительно права собственности на землю является право на свободное движение капитала на открытие и ведение частного бизнеса и отсутствие дискриминации. Поэтому в большинстве стран ЕС прямо выраженных юридических ограничений на владение СХ землями нет. То есть любое юридическое или физическое лицо имеет право купить и владеть землей СХ назначения. Переходный период устанавливать не нужно. Это связано со стоимостью участков и с нашими доходами. Но если говорить глобально, нужно ли бояться, что иностранец станет владельцем этой земли? Собственность обязывает. Нужно быть не только собственником. Если речь идет о сельскохозяйственных землях, то это особенный товар. Их нужно обрабатывать. Если ты уже стал собственником, то земля не может гулять и простаивать. Землю нельзя истощать так, чтобы она ухудшала свои качества. Нужно работать на земле эффективно. Потому что главная цель всех этих превращений, чтобы земля была у эффективного собственника, чтобы она использовалась наиболее оптимально без нанесения вреда окружающей среде и самой земле, как средству производства. Если иностранец эффективный, работает, земля не простаивает, он использует современные технологии, заботится о социальной структуре села, платит налоги, – хорошо, но государство должно контролировать. Если не выполняется, то государство может забрать и вернуть себе в собственность этот объект. Ничего страшного в этом нет. Нужно тщательно контролировать.

Александр Ковалив: Когда продают в мире земельный участок, то продают не кусочки, пай среди полей по 5-6 гектаров, а продают целые фермерские хозяйства. Мы этого не сформировали. Поэтому говорить о продаже земельных участков – это аморальною. Потому что эти земельные участки фиктивные. Из них половина государственных актов не имеет в регистрационной системе кадастровых номеров. Из них большую часть земельных участков никто не видел. Поэтому когда мы говорим только о землях СХ назначения, когда мы хотим завершить реформы и говорить о рыночных земельных отношениях, то земельную реформу мы делали по конкретному хозяйству, реформированному КСП. Таким образом в каждом хозяйстве есть свой размер земельного пая и гарантирована одинаковая цена каждому совладельцу. Поэтому пускать какой-то свободный рынок земли и говорить, что эти будут на рынке свободно, то один совладелец возьмет во столько-то раз больше денег, а другой – меньше. И они будут между собой воевать. Потому что кто возьмет меньше, то будет искать главу сельсовета и говорить, что ты мне гарантировал точно одинаковую цену, чем мой сотрудник в колхозе. Мне кажется, когда идет агитация по радио, телевидению, рассказывают о рынке, об иностранцах, то именно те, кто говорит, не читал ни проектов закона, ни то, что пишут. Передо мной лежит проект закона, который утвердило правительство 20 июня 2011 года, и этот закон не разработан, как о завершении реформы и обороте земель СХ назначения. А этот закон кинул все категории земель, в том числе только третья глава «Оборот земель сельскохозяйственного назначения» кое-что говорит. Относительно иностранцев здесь написано, что иностранные лица и лица, не отмеченные в части первой, а это иностранцы, которые после вступления этого закона получили право собственности на земельные участки СХ назначения, обязаны отчуждать на протяжении одного года. А те, кто сегодня приобрели более 5 млн. гектаров земель? Почему в законе не написано, что они должны отчуждать? А там написано другое, что юридические лица те, которые приобретают статус иностранных лиц, если у них до 10% уставного капитала, то они не обязаны отчуждать эти земельные участки. Например, юридическое лицо, которое имеет завод и в том числе земель еще до 10%, то иностранец может вступить только на часть земли. И много других есть подпольных схем. Поэтому когда мы говорим о прозрачных шагах, могут ли иностранцы, имеют ли право юридические лица, то в этом законопроекте уже вносятся изменения в Земельный кодекс, и говорят, что будут вместо юридических лиц фермерские хозяйства. А что такое фермерские хозяйства? Они взяли и вносят изменения в закон «О фермерском хозяйстве». И вносят изменения, что фермерские хозяйства могут отчуждать целостным комплексом свои фермерские хозяйства в пользу другого. Для этого богатые люди сегодня могут перекупить фермерские хозяйства и так скупить, максимальный размер 2100 гектаров на одного гражданина Украины. Из этого закона исключено все, что было в предыдущих вариантах о том, что требования должны быть к образованию.

Чтобы специалистом был человек.

Александр Ковалив: Да. Здесь есть опасные нюансы. В частности, предусматривается, что кто купит землю и захочет ее для спекуляции продать, то будет пошлина 100% от стоимости земли, если ты продаешь в первый год. Если во второй – 90%, и так на пять лет. Но никто не собирается, купив землю, продавать первые пять лет. Потому что на шестой год они будут в шесть раз дороже. И это такая страшилка только для людей. Или говорят, что с рассрочкой платежей для создания таких рекреационных природоохранных объектов. Для земель, которые будут под лугами, нет совсем никаких ограничений нив размере, ни в чем. И говорят, что это малопродуктивные угодья, которые будут измерять целевое назначение только по проекту землеустройства. А у нас таких до половины земель. Преимущественно это земли возле рек. Поэтому эти земли можно скупить огромным массивом без ограничений, а плюс к этому еще 2100 гектаров товарных земель плодородных, и это будут целые микролатифундии. Этот законопроект не дает возможность простому крестьянину купить земельный участок. Говорит, в третью очередь может сосед купить. Но сосед такой же бедный, как тот, который продает свой земельный пай. Где здесь ответ на то, где взять деньги, чтобы купить 100, 200, 500 гектаров? Чтобы учредить фермерское хозяйство, какое есть в Европе.

Как государство будет бороться со спекуляцией землей? Как оно может контролировать целевое использование земель?

Николай Кобец: Хочу сказать относительно земель, которые мало приспособлены для СХ производства. Ошибок мы наделали много, и одной из ошибок было, когда мы начали этот процесс распаевания, то есть создавать эти маленькие клочки земли. Я согласен, что сегодня собственник пая не знает, где находится его пай. В лучшем случае он подойдет к полю и покажет, что где-то здесь. А где конкретно, он сказать не может. Он не может сказать, кто сейчас обрабатывает его землю. Потому что, например, если в Казахстане запрещена субаренда, то у нас она есть. И как агрохолдинги концентрировали такие земельные пулы, на которых они работают – это корпоративно перекупалось право аренды. А собственнику пая об этом даже не сообщали. Если вернуться к ошибкам на первом этапе реформирования земельных отношений, то нужно было сначала провести инвентаризацию. Это известно всем специалистам, что в стране до 10 млн. гектаров земли, что малопродуктивны. После инвентаризации нужно было изъять из СХ. Это не было сделано. Сейчас очень разные паи по качеству. Регулирование должно быть. Обязательно государство должно регулировать все то, что происходит на рынке СХ земель. Один из рычагов – это экономические рычаги. Другими рычагами должны быть специализированные системы контроля. Это должны быть высокотехнологические, современные, информационные системы. Например, можно использовать данные дистанционного зондирования земли для того, чтобы проверить, обрабатывается поле или нет. Потому что люди часто получают дотации на производство, а там даже трактор не проходил.

Александр Ковалив: Есть спекуляция. Потому что идет затягивание этих всех процессов, и темные схемы действуют. Для того чтобы не было спекуляции в процессе завершения реформы, мы не должны запускать рынок земли. Мы должны сначала завершить реформы, родить собственников, целостные хозяйственный единицы, которые позже можно пустить в рыночные земельные отношения. Для каждого дела существует определенный порядок. Если строите дом, то составляете проект, делаете смету, это могут сделать профессионалы. Если говорим об операции на сердце, то это могут сделать только профессионалы. Если говорим о земельной и аграрной реформе, то говорим о специальной процедуре, которой пользовались и при Столыпине, и при Советском Союзе. Поэтому в процессе землеустройства, который не завершен, и я считаю, не начат до этого времени, должны решаться все эти вопросы. На начальном этапе цифровое картографирование, инвентаризация, изучение геоботанического, грунтового исследования. На этой базе по каждой конкретной территории принимаются варианты проектных решений, сколько, какое хозяйство, какие должны быть взаимоотношения, какое природопользование должно быть с экономической, экологической, юридической, социальной точки зрения. Этого ничего не происходит. Берут и делают фрагментарно. Говорят, что дайте на инвентаризацию 4 млрд., говорят, что отдельно будут делать размежевание коммунальной и государственной собственности, отдельно делать консолидацию. Никакой реформы мы не завершим, пока не будет комплексного, системного подхода. И при такой прозрачной и открытой проектной документации, которая будет заканчиваться даже бизнес-планами, люди тогда не допустят, и не будет никакой коррупции. А сегодня под столом тасуют эти все правила игры. И бесконечно вносят изменения в Земельный кодекс, в частности. Поэтому только мудрый подход может дать ответ на ваш вопрос.

Одним из очень важных правил игры является стоимость земли. Кто будет осуществлять оценку людьми? Возможно ли четко установить справедливую цену черноземов при отсутствии цивилизованного рынка? Что сегодня подразумевают под стоимостью земли? Сколько стоит участок плодородной земли в приличном месте? Что сегодня считать официальной стоимостью земли? Одинаковая ли она под Киевом и где-то в далекой «глуховке»?

Николай Кобец: Рыночную стоимость на земли сельскохозяйственного назначения в Украине нельзя назвать. Давайте оперировать таким понятием, как «нормативная денежная оценка». Она была проведена в Украине в 1995 году. Согласно Земельному кодексу она должна проводиться каждые 5-7 лет для сельхозземель. Но не проводится. Только индексировалась. Эта нормативная денежная оценка используется для взимания налогов. Сейчас согласно этой оценке стоимость 1 гектара сельскохозяйственных земель у нас где-то приблизительно 11,8 тыс. грн., то есть 1,5 тыс. долл. США. Вопрос в том, отвечает ли это действительной стоимости, если мы снимем мораторий. Существует ли норма, что на торгах, аукционах стартовая цена будет не меньше нормативной денежной оценки? Во-вторых, некоторые специалисты считают, что эти оценки завышены, потому что стоимость сельскохозяйственных земель определяется доходом, который может получить собственник от выращивания СХ продукции. Это положено в основе методики нормативной оценки. Но она проводилась давно. В основе методики была только озимая пшеница. Так называемое типовое хозяйство 95-го года и урожайность времен Советского Союза – 30-35 центнеров с гектара. Сейчас мы имеем меньше. Если земля в Голландии родит 100 центнеров с гектара, а у нас – 25, то не может быть равной рыночная стоимость таких земель. Нам нужно выйти на такие урожайности. С другой стороны, мне известно, что Государственное агентство по земельным ресурсам планирует внедрить новую нормативную денежную оценку, согласно которой такая оценка повышается в 1,5-1,7 раз. Это делается для того, чтобы увеличить доходы крестьян, потому что их арендная плата напрямую зависит от нормативной денежной оценки, и регулируются минимум 3% от нормативной денежной оценки. Во-вторых, это поступление в бюджет от взимания налога на землю. В-третьих, предотвратить на первом этапе продажу, потому что по таким ценам у нас нет платежеспособных клиентов, кто заинтересован, но не может купить ее финансово.

Александр Ковалив: Нельзя завершать реформы и «на переправе менять коней». Это противоречие, что правительство говорит о завершении реформ и уже заявило, что будет почти в 2 раза увеличивать стоимость земельных паев. При завершении реформ государство первое имеет право сделать трансакции, и не можем мы в свободный рынок пускать эти участки, которые уже указаны в равной цене. После того, как будет завершено, конечно, надо менять. Арендную плату нужно увеличивать, потому что если я купил земельный участок, то он мне должен дать прибыль, не меньшую, чем я положил деньги в банк под проценты. Если сегодня банковский процент – 20%, а арендная плата – 3%, то берите и увеличивайте, как раньше, в 2 раза арендную плату, чтобы защитить крестьян. Когда вы говорите, что зависит от доходности земельного участка, то этот владелец земельного пая никакой доходности не имеет, потому что он не ведет хозяйственной деятельности, и это совсем его не касается. Когда будет хозяйственная единица, тогда мы говорим о доходе от земельного участка, о ренте. Сегодня нужно завершить реформы в рамках тех хозяйств, которых мы начинали. Нужно завершить по отдельным законам, которые касаются только земель сх назначения. Нужно государству сделать первые трансакции, сформировать целостные неделимые массивы. И сделать так, чтобы было и много мелких сельских хозяйств, и чтобы были высокотоварные хозяйства. По моим подсчетам, еще 10 лет тому назад, когда мы посмотрели, что из 27 млн. га 7 млн. нужно сегодня изъять и изменить целевое назначение. Это земли возле городов. Это должно сделать государство, а не спекулянты и посредники. И изменив целевое назначение, возле города продавать за большю цену, а 20 млн. га распределить так: 10 млн. га – высокотоварные большие хозяйства с интенсивными культурами, а другие 10 млн. га – мелкие трудоемкие хозяйства, которые будут выращивать фрукты, овощи, заниматься животноводством. Этот комплексный системный подход требует комплексного землеустройства. Когда сейчас говорят, что за 2 месяца будут разъяснять народу Украины, в том числе при помощи структур ООН, то что они будут объяснять, о каких ценах будут говорить, о каких рынках. Сначала нужно вывести на разумный процесс завершения реформ по конкретных территориях, а потом говорить о ценах на землю. Цена земли, конечно, должна расти.

Когда будет введен государственный земельный кадастр? Зачем он нужен и какую информацию о земельном участке можно получить из кадастра?

Николай Кобец: Кадастр очень нужен. Принятие закона о земельном кадастре не означает создание этого кадастра. Сейчас этот процесс продолжается, но он не завершен. Несмотря на то, что Украина получила и кредиты от Мирового банка на создание системы земельного кадастра. Есть пример Белоруссии, где до начала реформирования своих земельных отношений они занимали где-то 112-е место в мире по качеству их регистрационно-кадастровой системы. За 7 лет они создали такую кадастровую систему, что сейчас европейцы проводят свои заседания в Минске, чтобы показать всем, как должна работать кадастровая система. Сейчас Белоруссия входит в первые 15 стран мира по качеству. А Украина – единственная из бывших стран СНГ, которая не имеет своего земельного кадастра.

Александр Ковалив: В 1993 году было постановление Кабмина о внедрении земельного кадастра, которое подписал еще Кучма. Но позже, когда создали Государственный комитет по земельным ресурсам в 1997 году, то внесли изменения в это Постановление и приостановили это дело. Потому что надо делать высокоточную цифровую модель территорий, а не просто играться в какие-то такие условные системы координат. Это в мире уже давно отработано. Мы пилотные проекты делали с Канадой, со Швецией. Беда в том, что уничтожили Главное управление геодезии и картографии и кадастра и сегодня его подчинили как ведомственную структуру под Госземагентство. Этим агентством уже управляет 11-й глава, из которых только 2-х я знал как настоящих специалистов. Сейчас, во время завершения реформ, поменяли главу Госкомзема еще на худшего, я считаю. Потому я не знаю, что это за человек, что он сделает, какая у него цель.

Александр, Запорожье. Торговля землей давно уже незаконно идет. Почему не заводят уголовные дела за торговлю землей? Собственник земли – весь народ. Проведите референдум.

Александр Ковалив: Когда Вы у меня на сайте почитаете, что такое «национальная кладовая» и что такое «национальное богатство», то я раскрыл 4 ренты. Есть частичка интересов: национальных, владельца земельного участка, хозяина на земле, общенациональные интересы. Уголовные дела давно уже пора было бы открыть, но нужно иметь силу воли для того, чтобы наводить порядок, и мы не должны «шарахаться» к рынку земли, потому что теневой рынок земли уже идет в процессе завершения земельной реформы. Нужно навести порядок с теневыми схемами, которые были до этого времени.

Николай Кобец: Уголовные дела нужно открывать. Если у нас существует мораторий на продажу земельных частей и паев, а я когда просмотрю статистику Госкомзема вижу, что каждый год есть определенное количество продаж, то это нарушение закона. Уголовные дела не открыты. Если я вижу, по статистике, что государственные земли сх назначения или переданы в использование, постоянное, временное, или сданы в аренду, но даже в отчетности Госкомзема есть такая графа «используются без правоустанавливающих документов». То есть, кто-то с этого имеет выгоду. Все страны мира имеют земельные рынки. Дело в том, что эти рынки должны быть цивилизованными. Бояться, что кто-то заберет нашу землю и вывезет ее за границу, не стоит.

Моя мама проработала 50 лет в колхозе в Киевской области, умерла в 1995 году. Брат этим правом не воспользовался и тоже умер. Имею ли я право на пай?

Александр Ковалив: Если государственный акт на коллективную собственность выдан в этом хозяйстве после 1993 года, то вы не занесены в дополнение к государственному акту, и ваша покойная мама не приобрела такое право. Поэтому на имущественный пай Вы имеете право, если КСП было создано, когда она еще была жива, а на земельный пай после выдачи государственного акта покойные не имеют права.

Каким образом сегодня заинтересовать инвесторов вложить средства в наше сельское хозяйство?

Николай Кобец: Кое-кто считает, что инвестор не идет в наше сельское хозяйство, потому что ему не дают права купить украинскую землю. Это не так. Инвестора интересует, прежде всего, защищенность его инвестиций. Если у нас написано даже в Земельном кодексе, что право на землю в Украине гарантировано. Неизвестно, кем и как гарантировано. Мы коснулись регистрационной системы, которая гарантировала бы право собственности. Это право собственности должно быть защищенным, чтобы инвестор не боялся сюда приходить. Прежде всего, нужно формализовать отношения собственности и защищать их и в судебном порядке тоже.

Александр Ковалив: Самый большой инвестор в сельском хозяйстве – это солнце, природа. Потому что это украинская земля. Наибольшие инвесторы – это люди, граждане, крестьяне. Если взять 1 млрд., то за него можно купить 1 миллион маленьких телят и бычков, которых выращивают люди, и не пустить их под нож и за один год поставить на откорм. Когда мы говорим о создании такого климата, чтобы наши отечественные хозяйства были, чтобы украинские крестьяне не ездили за границу, а работали на своей земле и вырабатывали экологически чистую, натуральную продукцию – это наибольшие инвестиции. При рынке земли не попадут инвестиции, потому что землю продают пенсионеры. Это они возьмут деньги, а не будут вложены в землю. Это не инвестиция в землю, при продаже пенсионерами земли. Пенсионерам нужно дать возможность срочно отчуждать, потому что они умирают. И государство сегодня на 24 млрд. давно могло купить земли у пенсионеров.

Версии